Наверное, я очень немногий из тех, кому понравился фильм "Postal" ("мочилово") легендарного трэш-сатирика Уве Болла.
Те, кто хорошо знает меня, или мой дневник и одновременно кино, могут догадаться, что фильм, похожий на "С меня хватит" с Дугласом, да ещё показывающий ироничный социальный бунт и неповиновение, обязан был мне понравиться.

     Кто не помнит, в том фильме, задроченный "унылой и пустой" жизнью чувак, под грузом вдруг свалившихся неурядиц и ситуаций, утрачивает стабильность сознания, а с ним спускается в унитаз и социальная программа, делающая из таких как он и мы унылых кукол на батарейках. И с этим конфликтом короткого замыкания в голове, чувак отправляется на день рождения дочери, прокладывая себе путь не по правилам окружащих кукол..

     Всегда есть процент людей, умеющих придавить в себе программу и быть чуточку свободнее. Вред фильма состоит в том, что он не подхватывает их идеей, когда они уже исчерпали свои силы, и не поднимает дальше. А, сознавая промашку и несовершенство систем контроля, которые в таких людях претерпели сбой, он и не пытается опустить их обратно, а просто тупо хоронит их курганом повыше нежели обычных кукол.
Мир полон сочувствия уничтожить продукт сбоя и не волновать свои желатиновые мозги. Сам продукт показан тривиальной жертвой сбоя, а нифига не своего прозрения, первобытно тыркается по прямой и в конце послушно самоуничтожается, когда сила сопротивления достаточно ослабла и системный сбой осознал невероятного трепета ужас своего бунта.

     В этом фильме альтернативное гражданское поведение героя-куклы, которая спрыгивает с полки и начинает переть к выходу, по пути отпинывая мячики для гольфа, укладывая на железную дорогу головы барби и дырявя барабаны игрушечными пистолетиками, — показано случайностью, латентным заводским браком в сочетании с неправильным условием хранения.
     Если вы думаете, что в "Постале" дано четкое освещение назревающей социальной беды, понимание которой мы имеем все шансы скоро навсегда просрать, в свете новых технологий в изготовлении кукол.. то вы офигенно заблуждаетесь. Уве Болл, понимая всю ущербность своего художественного мазка, не стал ваять социальную протестную драму, а просто развел в баночке говно, окунул в него метровую кисть и вымазал на заборе всё, что он об этом, о нас и даже о себе в этом думает..

     Бесконечная беспредельная отвязная сатира, что в своём припадочном упоении не заботится ни о каком творческом моменте, только лишь быстрее опорожнить внутренности. Возможно вполне умных замыслов. Но говно умных людей ничуть не более творческое, чем у кретинов.. Однако, стойте! я ведь сказал, мне понравился этот фильм.. Что не говори, а навонять можно так, что одуреешь и до грани трезвости. Именно то, что нужно.

     А что фильм? — это тотальное сортирное сведение счетов со всем подряд: коты в качестве глушителя, пороки сект, ориентиры на позитив, корпоративная этика, национализм, терроризм, обывательский образ жизни, само человеческое в нынешнем времени, — всё, на 20 абзацов ещё, всё было высмеяно.
Это говно. Но это не похоронный курган. До вас могли бы приподняться, вам придумали бы умную драму или умную сатиру, от которой бы щемило сердце. Вам бы подарили СИМПАТИЮ, и так заставили бы умереть на достигнутом. Но мы не умерли.. Мы просто вышли из туалета, — и у кого говно в голове, того приветливо встретила добрая иллюзия окружающей реальности. А про других боюсь даже сказать...

— Привет, - сказала она, - я тут сдала последний экзамен в сессии, и вот, вспомнила про тебя.

— Конечно, ответил я, приезжай.

Я уже не помню, зачем её поцеловал.

— Ты же понимаешь, что у нас ничего не будет. Сказала она после первого.
— Почему у меня всегда так болят губы после поцелуев с тобой?

Сказала она после второго, пока я освобождал её от джинсов.

     Первые минуты мы купались в возбуждении друг друга и в мокрых звуках, барахтаясь телами словно рыбки в луже. Потом я перевернул её и вошел сзади. Одной рукой я обнял её, уложив ладонь на грудь, а второй грубо вдавил ей лицо в подушку, убрав волосы с затылка. Её самое чувствительное место. Загорелая кожа шеи трепетала полупрозрачным ковром волосков, который я тут же пригладил языком, окатив придыханием. Её спина тут же покрылась мурашками и я надменно провел ногтями по плечам, наслаждаясь её всхлипыванием.

     Она сжала бёдра и я продирался через влажную тесноту удвоенным нажимом, потеряв ощущение её чувствительности и причиняя обоим легкую боль и как обычно воспламеняясь до дрожи, от вины, заботы и ласки одновременно с сознанием что ей больно.

( Дальше )

Он полюбил её сразу как увидел.
Усердный стук каблуков, жаркое дыхание юбок и подкрашенный взгляд озорных глаз.
Он не сразу доверился чувству, встретив незлобливой иронией и с проворным пульсом завяз в нежном дружелюбии. Они стали видеться чаще.

Их багровые губы утопали в лукавости флирта.
Он черпал её душу нахальным сырым упоеньем.
Как пленилась сытой усладе каждая дробь серого быта.
Как лицо искажала улыбка-мечта от случайного падения водопада её имени в звуковую аорту.

Его чувства отсидали рельеф на диване его души и под сенью уюта рассеянно листали этот роман. И однажды оглушили залпом диванного скрипа, отпускающего свою тяжесть...

Это было волшебство. Мир воскрес беспокойным и радужным блеском. Каждый его элемент румянился нестесненным счастьем.

А они.. они не могли быть друг без друга. И в его сердце восторг встречи менялся на сладкий трепет ожидания. И он часто звонил ей, и днём и вечером и утром и даже бывало ночью. Чтобы только услышать её дыхание. И он звонил. Чтобы заколдованно шептать, что.
Он. Её. Любит.
!

..А через пару дней приехал её брат-боксер и оторвал ему руки.
(И действительно, какого хуя постоянно названивать замужней бабе, соседке по офису на этаже, просто потому, что они по пачке в день встречаются в курилке?!)

     Девушка, давно разучившаяся влюбляться, влюбится однажды в него.

     Это будет душевный, милый и заботливый парень–теленок. И он станет лучиться этим своим контуженным взглядом, где в глазах — медовый бульон из всех наскоро созванных детских мечтаний о принцессах. Он даже сумеет приволочь арсенал привязей, чтобы не терять из виду хозяйку своего убойного мяса, чтобы семенить по ее следам, не пронеся мимо ни одного поцелуя. Начнет, как собака летающую тарелку, ловить её поощрения, хмурые грозы гнева или секунды её задумчивости об остатке времени до убоя. И он придумает целый ритуал захоронения хронологии всех этих огрызков жестикуляции в своей хлебосольной душе. С надгробиями — этими наивными пощечинами склерозу истории; с юбилейной полиграфией, обложенной "метророзами"...

     Он её будет любить, он будет даже всех людей и каждую лужу под ногами. Бабочка, запутавшаяся в его волосах, не вынесет груза любви на своей пыльце, улетит и за углом сдохнет, приправив лавровым листом своих крыльев минутой ранее возлюбленную лужу.

     Будет дружелюбно озираться вокруг, гнездиться чуть сзади, сторожевым взглядом привечая "просто мужчин" поблизости. Даже если в заспинном гетто он будет досматривать заветный локон над милым ушком, все равно в середину разговора затиснет свою недрыхнующую караульную заботу: участливое объятие или клетку своих ладоней, пожирающих теплоту ее рук.

     За один коварный прищур будет стреляться, а за два + "милый, не переживай, меня Костя проводит" — хмуриться. А еще он специалист по тюрьмам — знает какое подарить ей счастье в замужестве. Он даже не запретит полеты, настежь откроет окна. Это она сама в негодовании заплюет свои крылья, за тяжкую клевету против сытого счастья.

     Он будет всячески стараться согреть, отчего будет еще холоднее, так что телёнка в итоге придется пустить на растопку, но даже обернувшись дровами, он будет дохло чадить послушным костерком, весело потрескивать и вот-вот гаснуть, так и не решившись облизнуть огнем руку своей хозяйки, чтобы ее боль заставила почувствовать жизнь и опасность, а не грузную минутную негу с дежурно угробленным средством отопления.

     Она, наконец, плюнет ему в душу и распишется в ведомости: "один плевок, степень покрытия - 0.3% Вероятность душевной раны — 15%". Любовь давно не значит для нее той высоты, на которую она бросала взгляды, запрокидывая голову. Если раньше на троне у нее чествовали любовь, то теперь она свалена к подножью, где каждый камешек скоро станет знакомым. Паралич шеи — где только не сыщещь ныне этого калеку.

Так в кого же она влюбится?

     Один из френдов негодует, что не может оставить комментарий в ЖЖ Акунина, ибо тот соизволяет принимать в своих записях лишь "виртуальных друзей" (читай — формирует согласный фон своему ЖЖ, устраняя критику и коррекцию ошибок). И что подобным гостеприимством не гнушаются многие топы.

     А я об этом даже не знал. Потому что никогда не пытался оставить им комментарий.

     Честно говоря, я считаю ниже своего достоинства писать что-то в журналах топов ЖЖ. Они вообще в своей функции отделены в моём сознании от звания человека. Это, скорее, такой обособленный дискурс. Топы это такие скованные своей публикой и функцией бывшие люди, вынужденные что-то писать, сообразуясь с построенными ожиданиями, в которых они заперты словно в темнице, на потеху дня, на поживу своей аудитории.
     Система с обратной связью. Сначала дрессируют персональное скопище, а затем уже оно своим алчным вкусом повелевает статусному блогеру угодливо подавать материал и той сферы, способный раззадорить, подначить ораву горлопанов, чтобы рейтинг клочьями. Чтобы падкие редакторы LJ Times усердной рукой добавляли твой очередной пописк, ещё без комментов, нагой и свежескроенный пост, но уже обреченный на популярность у всех этих лизоблюдов. 

     Грубо говоря, когда-то это были люди, говорящие в рупор. А сейчас — это рупор, который говорит в себя человеком, который про все забыл.

     Топы это как телевизор — заглянул в него с открытым ртом, подивился несуразному цирку, выключил и пошел общаться с людьми. Своими местечковыми френдами из соседних лент, у которых своя жизнь без причуд, мелкий жемчуг успехов и живая мимика.
И совсем нет рупора. Именно таких людей хочется услышать и им отвечать. Без боязни сгинуть захлебнувшимся звуком в хороводе кривляющихся отражений.

     С 1992 года я хожу на все эти наши выборы.
     То ли с гордостью, то ли признаваясь в чем-то постыдном, хочу заявить: мне не в чем себя упрекнуть. Я ни разу не голосовал за какую-то перекормленную партию власти или вождя нации, от которого сначала все млеют, а потом шипят, будто забывая, что сами привели того к рулю.

     Словом, ни Ельцина ни Путина ни НДР ни Медведя. Это всё не я.

     Вообще же, по истории этих выборных мероприятий у меня даже сформировались своеобразные табу — за кого я ни при каких условиях не голосую.

     Собственно, на первом месте это партия власти или специально раскрученный фюрер.

     На втором месте неизменно коричневая ЛДПР, под руку с чем-то изощренно гнусным, например, СПС.

     Есть плохие дети, есть очень плохие дети, а есть Вовочка.
В моём случае, Вовочка — это "Яблоко". Партия, за которую я бы голосовал вообще в последнюю очередь. Потому что в моей системе ценностей есть нечто более низкое, чем самое откровенное людоедство правящих режимов. Что это за характеристика, пусть читатель догадается сам.

     Что касается ЭТИХ выборов, то есть только один единственно правильный ответ. Нет никакого смысла в голосе за ЕР, как нет смысла в голосе за Яблоко или любую другую партию, в том числе отсиживание на кухне. Просто поймите: абсолютно все партии, что допущены на эти выборы — одинаково говноеды. "Потому что если бы этот человек не был блядью и провокатором, его бы никто на политическую сцену не пропустил — там три кольца оцепления с пулеметами" (Пелевин).

     Тот же Лимонов, конечно, мазохист-аддиктор и напомаженная кукла-тусовщик, ни на что не годная, — но его не пустили всё равно.

     На мой растерянный взгляд, сейчас впервые в России абсолютный выборный тупик. Выбирать просто некого. Даже если случится чудо и мы сольем голоса, возвысив кого-то, это не пойдет впрок ни нам ни им ни россии. Надо искренне не уважать себя, чтобы отдать голос за КПРФ, помятуя о том, как убого Зюганов просрал выборы в 1996, когда было за него ВСЁ. Настолько бездарно и безропотно отдал выигранные выборы Ельцину и даже не посмел вывести народ на улицы, да и не сумевший бы.

     Окучивая уже студентов взамен сходящих с рельсов бабок, словно грузный седой динозавр, бегающий за молодухами, хотя уже давно забыл что с ними делать, когда догонит. Политический дисфунктор.

     "Яблоко" вообще никогда не было организмом, у которого что-то стояло.

     "Справедливая Россия", это скамейка запасных ЕР.

     А "ЛДПР" это такое финансово успешное агентство по предоставлению услуг холуев-универсалов. Думский массажный салончик с депутатами-трансвеститами. С виду вроде депутат, а политическая ориентация выражается непечатными буквами.

     Не будет никакой пользы, если просто голосовать или просто забыть про этот кукольный театр. Совершенно не важно, какой сценарий в очередной раз насильственно покажут зрителям, главное — внимательно по итогам понаблюдать за другими и собой — не последняя ли это капля?